Александр ПОТАПОВ 
Александр ПОТАПОВ
ПАМЯТЬ ДУШИ Я НЕ ОТДАЛ В ЗАКЛАД…
* * *
По судьбе мы, люди русские, – товарищи.
Сквозь столетья наше прошлое видней.
Николаичи, Петровичи, Иванычи –
Все мы выросли от родственных корней.
Много было и трагичного, и спорного,
Из былых времён струится горький дым…
Но не порваны святые узы кровные,
Память пращуров мы в отчествах храним.
Пусть нас недругам унизить очень хочется,
Оболгав бесстыдно прошлое страны, –
Величают нас по имени и отчеству,
Потому что русским духом мы сильны.
И не надо ничего переиначивать,
Я и так навек судьбой с Россией слит.
Николаичи, Петровичи, Иванычи…
Русь всегда на нас стояла и стоит!
РУССКОЕ ЭХО
Есть у русских завидное свойство:
Постоять до конца за других,
Проявлять о чужих беспокойство,
Как о близких, знакомых, родных.
Если с кем-то случится несчастье
Или беды кому-то грозят,
К бедолаге проявят участье,
Обогреют его, приютят.
Сколько б недруги нам ни грозили,
Сберегли мы свои рубежи –
Знать, Господь благосклонен к России
За отзывчивость русской души.
Расстояния нам – не помеха,
Руку другу в беде подадим.
И высокое русское эхо
Над планетою кружит, как дым.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Здравствуй, сельская родина милая!
Исполать тебе, исполать!
Ну какою неведомой силою
Так к тебе меня тянет опять?
Вот и дом постаревший, который мне
Завещали отец и мать.
Вот и окна с резными узорами,
Из которых полмира видать.
В доме ждёт красный угол с иконами,
Ждут и печка, и стол, и кровать –
Всё родное, исконно-посконное.
А чего же ещё мне желать?
Стёкла в окнах доныне целёхоньки,
И доднесь не проржавела жесть,
У меня, соловья перелётного,
Слава Богу, гнездовье есть.
В жизни вроде бы многое пройдено,
Но шагать бы ещё да шагать!..
В сердце теплится малая родина.
Так чего же ещё мне желать?
* * *
Вернулся.
Тягучие вёрсты
Гудят, пропадая во мгле.
Погасли высокие звёзды.
Отныне мой путь – по земле.
Вон там, за поникшей оградой,
Родительский сгорбился дом.
И сердце минувшему радо,
И в горле – непрошеный ком.
Стою у калитки скрипучей,
Как будто оглох и ослеп.
А с неба неспешно, тягуче
Нисходит сквозь хмурые тучи
Дневной очищающий свет.
* * *
В старом доме горько пахнет гнилью.
Обветшал мой незавидный кров.
Тишина повисла душной пылью,
И тоска глядит из всех углов.
Потолок морщинами покрылся,
Где смола застыла, словно гной…
Я к своим пенатам возвратился
Жизнью тёртый, битый и седой.
Годы пролетели, как метели,
Ускоряя свой извечный ритм,
И теперь в моём усталом теле
Лишь разлад болезненный царит.
Знать, за всё приходит к нам расплата
В череде событий, дат и дел.
Много слов я попусту растратил,
А сказать о главном – не сумел.
Что мне нынче небыли и были?
Сказка жизни сыграна уже.
Поздно дом проветривать от пыли,
Поздно лад выстраивать в душе.
* * *
Снова живу в отдалённой деревне,
От городских отрешившись забот.
Здесь мне роднее цветы и деревья,
Здесь мне виднее закат и восход.
В этом краю я когда-то родился,
Ныне вернулся с седой головой.
Краю родному хоть в чём-то сгодился,
Но почему же я здесь – как не свой?
Вроде бы я за минувшие годы
Чёрствым не стал, только сердцем размяк.
Вроде всё так же в любую погоду
Катится солнца затёртый пятак.
Так же горюнится стылое поле,
Пыльный большак убегает во тьму…
Что же в душе столько муки и боли?
Что же так много раздумий уму?..
Я не герой, не пророк, не мессия,
А просто русский чудак-человек.
…Гляну в окно – а повсюду Россия,
До горизонта и дальше – навек!
ТЕЧЁТ ОКА
Величаво течёт Ока
Издалёка, издалека.
Моет плоские берега,
Вдоль которых шумит куга.
Я стою над рекой Окой.
Где ты, где ты, былой покой?
Сердце бьётся птенцом в руке,
Весь мой мир отражён в Оке.
Ты скажи мне, река Ока,
Годы минули иль века?
Жизнь по капле течёт во тьму,
Почему, зачем – не пойму.
Я годам своим помню счёт,
А Ока всё течёт, течёт…
И не станет меня когда,
Будет также бежать вода.
Будет волны на стрежень гнать,
Будет дни и века смывать.
И не кончится жизнь, пока
По России течёт Ока.
ЖИЗНИ БОРОЗДА
Синие тени ложатся вразброс.
Ветер фиалковый дует.
Пышная пашня губами борозд
Воздух апрельский целует.
Трактор в полях, как проснувшийся жук,
Ходко ползёт к горизонту.
Каждое слово, что я ни скажу,
Мне отзывается звонко.
Сельская отчина!
С утренних лет
Образ твой в сердце хранится.
Снова, как в детстве, лазоревый свет
В душу мне тихо струится.
Здесь я когда-то родился и рос,
Силу копил я и знанье.
Тёплая пашня губами борозд
Шепчет в любви мне признанье.
Что же влечёт меня снова сюда?
Стал я чувствительней, что ли?
…Тянется жизни моей борозда
В русском немереном поле.
* * *
Тает день, как снег в апреле,
Небо выкрасил закат.
Соловьиные свирели
Скоро в рощах зазвучат.
Скоро почки на деревьях
Огоньки листвы зажгут.
Скоро примется деревня
За привычный важный труд.
Хлебороб, как маршал сельский,
Выйдет в поле, а пока
Тихо тает день апрельский,
Мерно движутся века.
ПЕРВОЛЕТЬЕ
Одуванчики рассыпались по лугу,
Словно солнечные пятна на траве.
Скоро, скоро ветерок пуховой вьюгой
Разнесёт их семена по всей земле.
Скоро, скоро разгорится красно лето,
Побежит тропинкой узкой вдоль реки.
И сплетут потоки солнечного света
Луговые многоцветные венки.
Соловьи в моём саду зальются скоро,
И черёмуха задышит у крыльца.
Расцветает и душа в такую пору,
Утверждая, что у жизни нет конца.
СОЛОВЬИНАЯ ПОРА
Сыну Артёму
Осенние годы ложатся на плечи,
Рассветные чувства – за дальней горой.
...Мы с маленьким сыном
На сельском крылечке
Сидели вдвоём соловьиной порой.
Ветвистые вишни, соседским на зависть,
Кипели цветами в заросшем саду,
И так в том саду соловьи заливались,
Что таяло сердце, с умом не в ладу.
Ночные солисты в саду густолистом,
Почувствовав запах ожившей земли,
С отчаянной дробью,
с прищёлком, с присвистом
Мелодию жизни азартно вели.
Они выдавали такие колена,
Что млели в истоме и тело, и дух.
А сын на моих примостился коленях
И весь обратился восторженно в слух.
Певцы заливались, раздолье почуяв,
И мой ребятёнок, в порыве любви,
Указывал пальцем в прохладу ночную
И робко шептал:
– Соловьи, соловьи…
Ах, сколько с тех пор
дней и лет пролетело!
Развеялись чувства, как вишенный дым.
Мы с сыном подросшим – понятное дело! –
На ветхом крылечке, как прежде, сидим.
И пусть у меня уж виски поседели,
Но сын полюбил деревенский уют.
Мои соловьи отрыдали, отпели,
Его соловьи – вон как славно поют!
* * *
Густой туман с реки ползёт лощинами,
Закатная погасла полоса.
Заросший сад ушами лопушиными
Внимает соловьиным голосам.
Расчёсывает волосы туманные
Ограды гребень, старый, но прямой.
Живёт трудом, а не небесной манною
Полузабытый край глубинный мой.
Сельчан начальство предало и продало,
Разворовав колхоз и сельсовет,
И кормятся они лишь огородами,
А до властей им вовсе дела нет.
Упряталась в туман дорога длинная.
Как дальше жить?
Куда идти по ней?
…Звучат в деревне трели соловьиные
День ото дня всё горше и грустней.
* * *
Майский вечер на мягоньких лапах,
Как котёнок, крадётся к жилью.
Сладковатый черёмухи запах
Снова голову кружит мою.
Деревенская родина снова
Мне раскрыла объятья свои.
Здесь навек моей жизни основа –
Вон как славят её соловьи!
Жаль, что мой угасающий вечер
Растворяется в приторной мгле…
Я не вечен, но край-то мой вечен,
Как извечна и жизнь на земле.
Жаль, никто не замедлит теченье
Мне Всевышним отпущенных лет.
Тает, тает мой возраст вечерний,
На земле оставляя свой след.
Дни мотаю, как цепь от колодца,
На судьбы переменчивый вал.
Ах, как сердце возвышенно бьётся,
В тех местах, где начало начал.
Вон вдоль улицы вьётся дорожка,
Где мальчишечье детство неслось,
И всё так же грустит у окошка
Клён заветный, рогатый, как лось.
Вон наличники вижу резные,
Хоть узор узнаётся с трудом.
Мне навстречу, как руки, раскинул
Створки окон родительский дом.
Даль чиста, как вода из колодца.
Здесь моя первородная крепь.
А из прошлого вьётся и вьётся
И чужим ни за что не даётся
НА ЗАКАТЕ
На остывающей, сонной реке
Гуси надрывно кричали.
Ясный закат – что кольцо на руке.
Что же в нём столько печали?
Этот закат пламенеет в душе
Отсветом родины милой.
Сколько их в жизни сгорело уже
С непознаваемой силой?
Память души я не отдал в заклад
Ни чужеземцу, ни другу.
Вот она, родина, – тихий закат
Над вечереющим лугом!
Вот она, родина!
Шёпот реки,
Сёла, поля, перелески...
Здесь обитают мои земляки,
Да я и сам – деревенский.
Этот закат я в душе сберегу.
Жизнь – словно в самом начале.
...Только не мне ли на том берегу
Гуси призывно кричали?
СИРЕНЕВЫЙ БЕРЕГ
Минувшие годы – как оклик любимой.
Вдоль тихой реки – череда деревень.
Весь берег кипел фиолетовым дымом,
Когда по весне зацветала сирень.
Мне жизнь распахнула вселенские двери,
И я про рассветные годы забыл,
Но память хранила сиреневый берег,
И запах дурманящий чувства будил.
Я верил в удачу, и в дружбу я верил,
В завидных краях я не раз побывал,
Но буйным кипеньем сиреневый берег
Забыть о себе всё никак не давал.
Пусть в жизни своей не открыл я Америк,
Но истина там – где начало начал.
Недаром знакомый сиреневый берег,
Как блудного сына, меня привечал.
Случались ошибки, терзали потери...
Торопится жизнь, словно в речке вода.
Кипит по весне мой сиреневый берег –
Так было, так есть, так и будет всегда!
* * *
Дождь, как плотник, вбивает умело
В землю тысячи звонких гвоздей.
Мастер знает привычное дело –
Поит пашню для блага людей.
Гром проносится по небосводу
В колеснице небесных коней.
И бросает уверенно, с ходу
Стрелы молний в мишени теней.
С каждым мигом всё явственней слышу
Нарастающий топот копыт…
Слава Богу, надёжная крыша
От небесных подков защитит.
* * *
Полями, лугом, за селом
Петляет пыльная дорога.
Гуляет в небе гулкий гром,
Как глас всевидящего Бога.
Зигзагом, как Его рука,
Пробилась молния внезапно.
...Вот так и движутся века
С востока русского – на запад.
И где тут сказка, где тут быль?
Над миром свищет вещий ветер.
Клубится под ногами пыль –
Сгоревших звёзд остывший пепел.
* * *
Летний вечер, трепетен и ласков,
Всколыхнув доверчивую тишь,
Опрокинул банку лунной краски
На холсты пологих сельских крыш.
В матовом серебряном сиянье
Вся округа разом замерла.
Ах, теперь пойти бы на свиданье
По знакомой улице села!..
Но куда там!
Все мои подружки
Далеко по свету разбрелись.
Видно, одному придётся слушать,
Как буравят звёзды неба высь.
Загадать бы тайное желанье,
Но в желаньях редко мне везло.
…Липким мёдом лунное сиянье
Заливает сонное село.
В ЗАПОВЕДНОМ ЛЕСУ
В заповедном лесу
Чаща дышит туманом,
И стекается сумрак
Под лиственный кров.
В заповедном лесу
По брусничным полянам
Рассыпаются бусы
Румяных плодов.
Здесь, куда ни шагни, –
Всюду глушь бездорожья,
Каждый ствол-богатырь
В почву накрепко врос.
В заповедном лесу
Мне, как в детстве, тревожно.
Средь задумчивых елей
И стройных берёз.
Из оврага доносится
Говор речонки.
Меж стволов паучок
Свои сети плетёт,
Шаловливая ёлочка, как собачонка,
Мне на плечи зелёные лапы кладёт.
Отчего я грущу?
Что со мною случилось?
И чего я ищу в заповедном лесу?
Может быть, моя жизнь
Мне всего лишь приснилась?
...Оглянусь, осмотрюсь,
И почувствую милость
Первозданной природы, таящей красу, –
И утишится боль,
Что я в сердце несу.
…Так о чём мне жалеть
И чему удивляться,
Если лес, как колдун,
Мне судьбу ворожит,
Если тени ковром
Мне под ноги ложатся,
На поляне берёзы
Под солнцем лучатся,
И не там ли таится
Забытое счастье,
Где тропинка удачи
Сквозь годы бежит?
* * *
Под развесистым дубом растёт лишь трава –
Видно, так уж природой завещано...
Что ни думай, а жизнь, безусловно, права,
Хоть порой мягкотела, как женщина.
…На земле выживают сильнейшие.
Мир людей в чём-то миру природы сродни:
Здесь титан над толпой возвышается.
Тьма пигмеев в его прозябает тени
И влачит терпеливо бездарные дни,
А падёт он – борьбы начинается.
ОДА ОГУРЦАМ
Вот они лежат на грядке,
Выгнув тонкие усы, –
Развесёлые ребятки*,
Наливные огурцы!
Их, здоровых да ядрёных,
Тля и мошка не берёт.
Без огурчиков зелёных
Беден русский огород.
С давних пор в любом селенье
Наши деды и отцы
Впрок готовили соленье –
В круглых кадках огурцы.
Хлеба чёрного краюшка
С огуречком – в самый раз!
Огурцы – в одной кадушке,
А в другой – ядрёный квас.
...Нынче мы живём в достатке,
Но, как деды и отцы,
В банках-склянках, словно в кадке,
Солим в зиму огурцы.
В них, родимых, пользы столько,
Что завидует весь свет.
Ну а если тяпнуть стопку –
То вкусней закуски нет!
Огурцы всегда нам впору,
Ешь досыта – не хочу!
…О целебности рассола
Я уж лучше помолчу.
------------------------------
* «Весёлые ребята» – сорт огурцов.
ДВА СПАСА
Месяц август – ласковый,
Щедрый и загадочный.
Лето спелым яблоком
Катится в зенит.
Спас Медовый близится,
А за ним – и Яблочный.
Воздух остывающий,
Как струна, звенит.
Сельский храм хозяйственно
К праздникам готовится.
Жители торопятся
К Богу на поклон.
Запахами вкусными
Вся округа полнится,
И плывёт томительный
Колокольный звон.
Яблоки духмяные
С веток так и дразнятся
В нашем приусадебном
Стареньком саду.
Солнышко румяное
В ожиданье праздников
В чаше неба варится
Яблоком в меду.
* * *
Зори летние становятся короче,
В речке движется медлительней вода.
А кукушка всё кричит, как будто хочет
Сосчитать мои остатние года.
Что ж, считай, вещунья-птица, я поверю,
Что ещё по свету долго мне шагать.
Только кто мои ошибки и потери –
Незабытые – сумеет сосчитать?
Хоть душа моя доныне не остыла
И ещё не видно в чаше жизни дно,
Трудно вспомнить всё, что было да уплыло,
А что будет – знать и вовсе не дано.
Годы катятся, судьбе моей послушны,
Словно шумных волн накатывает вал.
Ты считай, считай подольше их, кукушка,
Чтобы я надежды в жизни не терял.
* * *
Каждый слух на деревне прилипчив,
А вот этот живуч и не нов:
Говорят, что с годами привычка
Заменяет любую любовь.
У меня, видно, доля иная.
Я, ей-богу, тебе не солгу:
Привыкаю к тебе, привыкаю
И отвыкнуть никак не могу.
* * *
Дорогая, о чём ты хлопочешь?
За любовь я терпеньем плачу.
Если я говорю – ты хохочешь,
Если ты говоришь – я молчу.
Нам судьбу перекраивать поздно:
Каждый занял свои рубежи.
Жить с тобою мне вовсе не просто,
Без тебя же – ни дня не прожить.
* * *
Уж сколько лет промчалось, пронеслось!..
Мелькают дни, но я судьбой доволен.
Любимцем жизни быть не довелось,
Но сам я жизнь люблю до слёз, до боли –
За ясную весеннюю зарю,
За дождь, за снег, за лёд,
За мёд, что с перцем,
За то, что мыслю я и говорю,
За то, что я дышу и бьётся сердце…
Спасибо, жизнь!
Ей-богу, я не лгу:
Твоя святая тайна сердце гложет.
Твой высший смысл постичь я не могу,
Я вечно, жизнь, перед тобой в долгу,
И с каждым днём ценю тебя всё больше.
г. Рязань