Андрей ПЕТРОВ. «ЧТО ОСТАЁТСЯ ОТ ТЕАТРА?». Александр Таиров реальный и мнимый в книге Михаила Левитина

 

Андрей ПЕТРОВ

«ЧТО ОСТАЁТСЯ ОТ ТЕАТРА?»

Александр Таиров реальный и мнимый в книге Михаила Левитина

 

Книга Михаила Левитина, посвященная жизни и творчеству великого театрального режиссера Александра Яковлевича Таирова (1885-1950), вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 2009 году, – не строгая биография героя повествования как таковая, опирающаяся на документальные свидетельства, не скрупулезное научное исследование с присущими ему аналитикой, цитированиями и точными ссылками на источники. Это беллетризованное сочинение, в аннотации названное «документальным романом», созданное собратом по искусству, действующим театральным режиссером, создателем своего уникального театра, своего сценического стиля. Левитин, будучи коллегой Таирова, пытается разобраться в тайнах творческого мышления своего героя, осознать специфику его творческого почерка, охарактеризовать значимость его творческого наследия для развития театрального искусства.

Михаил Левитин является художественным руководителем созданного им Московского театра «Эрмитаж», поэтому для него важно, что фактически началом знаменитого Камерного театра Таирова стал театр, так же названный по саду, расположенному в центре российской столицы. Это он отмечает в своем посвящении: «Первой встрече Алисы Коонен с Александром Таировым в театре «Эрмитаж» посвящаю».

Есть у книги и эпиграф – известное четверостишие великого русского поэта Александра Блока, к слову, ставшего эпизодическим персонажем рецензируемого повествования: «И странной близостью закованный, / Смотрю на темную вуаль, / И вижу берег очарованный / И очарованную даль…» Здесь обращает на себя внимание оценочное словечко «очарованный», повторенное дважды: это страдательное причастие образовалось от глагола «очаровать», словарное значение которого – «произвести неотразимое, чарующее впечатление на кого-нибудь». Именно такое воздействие становится основной движущей силой жизненного и творческого пути героя книги.

Без цитат, конечно, тоже не обошлось: они составили самую маленькую по объему главу книги – вступительную, названную «Pro et contra». Да, это череда весьма авторитетных отзывов о Таирове – положительных и отрицательных. Пожалуй, стоит назвать их авторов: Евгений Вахтангов, Михаил Чехов, Александр Афиногенов, Всеволод Мейерхольд, Игорь Ильинский, Николай Эрдман, Стефан Цвейг, Борис Равенских, Фирмен Жемье, Юджин О’Нил, Жан Кокто, Илья Эренбург. Далеко не все они будут упомянуты в дальнейшем повествовании, а кто-то из них станет активным действующим лицом документального романа, так же, как и еще огромное количество знаменитых современников героя этой книги.

Название второй главы перекликается с названием первой – «Таиров реальный и мнимый», как видим, в нем тоже заложено противопоставление. Начинается эта глава с сожаления автора: «Жаль, что Таирову было некогда писать книгу о своей жизни, – спешил работать». Однако все-таки в последний год, отпущенный ему судьбой, он набрасывает план такой книги, чем и воспользовался автор, сетуя: «Так что приходится теперь писать за него его собственную жизнь, что вообще-то для сердца неплохо, зато умом просто непостигаемо». Вот и пишет он прежде всего сердцем, пропускает повествование через эмоции, чувства, очарования и разочарования (вспомним эпиграф). К тому же и занимался герой книги, впрочем, как и ее автор, в чем они, конечно, близки, «таким сотканным из воздуха предметом, как театр». А тут уж поди разберись, где факты, где мнимости, где легенды, где фантазии. Всё это и следует учитывать читателям этой книги, которая, можно сказать, разворачивается совсем как театральное представление, и потому перед нашими глазами зримо предстанут картины жизни героя и его театра, будут слышны голоса многочисленных персонажей этого полифоничного сценического действа, благодаря творческому воображению автора мы заглянем и в мысли героев. Появится пища и для пытливого ума – ремарки-размышления автора тому порукой.

Для такого рода сочинения важную роль играют названия глав, если хотите, картин или явлений, раз уж речь скорее идет о книге-спектакле. Первые два мы уже указали, вот остальные 17 сплошным текстом: Давали «Демона», Спасая Комиссаржевскую, Человек в партере, Цыганка Маша, В театре «Эрмитаж», Отец, «Адриенна Лекуврер», По ту сторону, Смерть вождя, Смерть поэта, «Заговор равных», Соавторы, Повесть о третьих гастролях, Первый ученик, Клоун Крэг, «Мадам Бовари», Больные мысли. Тут и знаковые фигуры, сыгравшие важную роль в жизни героя, и знаковые спектакли, определившие его творческий путь, и знаковые символы, ставшие вехами его судьбы.

К особенностям стиля книги отнесем короткие эмоциональные абзацы-вспышки, заключающие авторские оценки, обобщения, комментарии. Приведем некоторые из них:

«Море было его мечтой. Море и театр. Чтобы приблизиться к театру, следовало переплыть море. Где оно, какое?»;

«Высоко над степью точка, ты знаешь – это птица, ты знаешь – это орел, но ты еще не знаешь, что это ты сам, твоя судьба…» (псевдоним Таиров происходит от наименования орла);

«Мир стар, он молод, надо успеть достичь возраста мира, а там посмотрим»;

«Театр существовал, чтобы оправдать её страсти, её порывы, ошибки. Театр веками терпеливо, вежливо ждал её появление и дождался» (об Алисе Коонен);

«Это как бы тебе внезапно вернули молодость, а ты и не просил. Но не отказываться же!»;

«Азбука Камерного театра – это азбука их любви, их мечты. Один слагает стихи в честь Прекрасной дамы, другой выигрывает турниры, Таиров положил к её ногам театр»;

«Русский артист стихиен, спонтанен, самонадеян. Ни в какую кордедраму его не впрячь»;

«Жизнь была размером с океан. Океан не подавлял, а соответствовал, распластавшись, как большая птица, накрыв его жизнью поверхность океана»;

«Страшней всего было, что к войнам, смертям, бедам он привык. Его даже приучили, что без них невозможно жить»;

«Что остается от театра? Только злые слова современников и восторженные – исследователей. Совпасть может только пафос, только чувство театральности, но это редко случается».