Марина ЛЕБЕДЕВА 
Марина ЛЕБЕДЕВА
Я ВОЙНЫ НЕ ХОЧУ РАЗЖИГАТЬ…
НАБАТ
Проснись, уставший человек,
От жизни, сытой и довольной.
Ты суетливый (имярек)
Впал в заблужденье добровольно.
Не ждал у стен своих врагов,
Но за беспечность и расплата:
И звон в церквях колоколов
Сменился вдруг на гул набата.
Проснись и оглянись вокруг:
Как много мерзости здесь, рядом,
Не выходя за мирный круг,
Ты травишься «культурным» ядом.
Все эти пляски и кино
Несут в себе дурное семя.
А наши дети так давно
Мечтают жить лишь в полных семьях.
Ведет с изменой верность бой,
Что к битвам будущим причислен.
Цвет опорочен голубой.
И в радуге иные смыслы.
Жить для себя… А это как?
Придуман способ жизни хваткий:
Устроить место для собак
Там, где стоять должны кроватки.
А кровь невинных малышей
Все заливает женщин руки…
И в клуб безусых алкашей
Бегут с младых ногтей от скуки.
Стал узаконенным разврат
И, извините за «французский»,
Но непристойный грязный мат
В язык внедряется. В наш, в русский!
Вот и война… и кровь рекой,
И в деле замыслы фашизма.
И снова нас зовет на бой
От лжи уставшая Отчизна.
Встань, человек! Так жить нельзя!
То все чужое. А где наше?
Стыдом запружена земля,
Терпенья переполнив чашу.
Ты помнишь, так, не в похвальбу,
Когда мы жили по старинке,
Всем миром ставили избу,
Справляли свадьбы и поминки.
На всех пекли мы пироги
И над копейкой не дрожали,
Не изменяли дорогим
И, не боясь, детей рожали.
Тогда ценились ум и честь,
Любили не из-за богатства.
А прав был тот, в ком совесть есть,
Мы знали, что такое братство.
Мир, словно пленки негатив,
Где черным белое вдруг стало,
Как спрут, святое поглотив,
Что чистым голосом звучало.
Взамен отвергнутым крестам,
В угоду лживым репортажам
Война не столько по фронтам
А по сердцам и душам нашим.
Проснись же, русский человек!
В тебя вонзилось столько молний.
Очнись от западных опек,
Не бойся в рост подняться полный.
Стряхни, что чуждо и темно,
Из тени выйди рабской жизни.
Ты – совесть мира. И давно
В тебе нуждается Отчизна.
* * *
Бойни страшное жало
Взрыв взметнул вдалеке.
В бой войска провожала
Матерь в темном платке.
Как уходят на битву
Всё смотрела в окно.
Как наказ, как молитву,
Лишь твердила одно:
«Возвращайся, сыночек,
Возвращайся домой,
Возвращайся с победой,
Возвращайся живой».
В небеса голосила
О солдате-сынке
И в дорогу крестила:
«Я молюсь о тебе».
Как же сердцу не дрогнуть,
Как же зубы не сжать –
Все идет на дорогу
Деток в бой провожать.
Оказалось, чужие –
Дом родной вдалеке…
То, быть может, Россия –
Матерь в темном платке?
* * *
Познакомьтесь: я – русский солдат.
Много вы обо мне говорили,
Очернили и оговорили,
Будто я лишь во всем виноват.
Столько зла приписали вы мне…
Как в колоде, тасуются факты.
Кто со смертью готовит контракты –
С тем я встречусь на русской броне.
Вы хотели ослабить страну,
Что, как кость, у вас в горле застряла?
Но Россия мощнее лишь стала.
Ну а вы отправляйтесь ко дну.
Мне оправдываться не с руки,
У меня есть дела поважнее.
Верят вам лишь одни слабаки.
Мои руки гораздо нежнее.
Они нежно берут автомат
И особенно к очень настырным
Направляют БПЛА ювелирно,
Чтоб «гостинец» попал в аккурат.
Меткий глаз у российских ребят.
Леопарды с крестами, не лгите
Про свою неприступность. Учтите,
Ваши танки так ярко горят.
Хоть вас восемь, я буду один,
Не спешите кричать про победу.
Я навстречу бесстрашно поеду.
Я – «Алеша», я непобедим.
Сослуживца прикрою собой,
И чеченца считаю я братом,
А того, кто с неправдой горбатой,
Вызываю на праведный бой.
Я войны не хочу разжигать,
Разве горя увидел я мало?
Только крики детей из подвала
Не дают мне ночами спать.
РУССКИЙ ИЗ ОДЕССЫ
Повальная мобилизация.
Никто не хотел воевать.
Народа утилизация –
Лишь так это можно назвать.
Облава с военными мощная.
Желанья никто не спросил –
Схватили, скрутили на площади,
И сразу на фронт угодил.
Без лишних хлопот – на «нулевку».
В прострелянный бронежилет
Боец запихал, как путевку,
Из маркета белый пакет.
Запасся, как флагом о сдаче –
Своих не хотел убивать.
Поверьте, нет хуже задачи,
Чем русскому в русских стрелять.
Как только представился случай,
Так сразу рванул напрямки
И верил он в то, что везучий,
Полз с ветром наперегонки.
С надеждою полз и опаской,
Но мин на пути не задел.
С георгиевской ленточкой каску
На поле нашел и надел.
Завидев тот символ победы,
Его пропустили в окоп.
Но форма чужая надета...
– Ты что же, хохол? Ты укроп?!
– Какой я хохол? Я с Одессы!
Я русский, как вы... Нелегал!
Об этом написано в прессе,
Про то и Верховный сказал.
Задумались парни, не споря,
Прикинули километраж.
– Одесса ведь русский был город!
Он только на время не наш.
Подумали и предложили:
Зачислиться к русским уже!
И кашей его накормили,
И место нашли в блиндаже.
И скоро таких будет много,
Что скажут: «Я – русский, не враг.
Я с Харькова и с Таганрога,
Я с Киева, я не варяг».
И скоро вновь сядут, как братья,
Забыв, кто вчера был врагом,
Вражду заменив на объятья,
За общим накрытым столом.
ОТКРЫТКА
На фронте во всем свой порядок,
В тылу и на передовой.
Листочки из школьных тетрадок,
Где почерк неровный, чужой,
В кармане лежали бессменно,
Как штатный боекомплект.
И что в них особенно ценно –
В них веры в победу был свет.
До слез эта детская фраза:
«Солдат – настоящий герой.
Ты встал на защиту Донбасса,
Скорей возвращайся живой».
В открытке нестрашные танки
И яркий смешной парашют…
Хранил ту открытку с гражданки
И верил, что с ней не убьют.
В тот день, выходя на дежурство,
Забыл он письмо-талисман.
Закралось тревожное чувство:
«Где то, что писал мальчуган?».
Письмо, словно «броник», ценилось,
Как щит чьих-то детских молитв.
Вернулся – и взрывом накрыло
То место… Ведь был бы убит…
Секунды смешали попытку
Забрать его жизнь на покой.
Спасен был той самой открыткой,
Написанной детской рукой.
г.Касимов