Елена КОЛЕСНИКОВА 
Елена КОЛЕСНИКОВА
ОПЯТЬ ЗАКАТ РАЗОБРАН НА ЛУЧИ…
* * *
Мы придём к нему
и обитель у него сотворим.
Ин.14:23
Вороба солнца убрана за дом –
Очерчены подоблачные своды.
Как вечер непогрешно совершён,
И безущербно лунный диск взошёл,
И лишь души не тронута свобода.
И свет, и мрак, и от смешенья их –
Полутона нечувствия и грусти.
Но потерпи, однажды нас двоих
Любовь на волю вольную отпустит.
И затемнеет даль перед тобой
Неизбавимой болью, неизмерной,
Как небу беспредельному со тьмой –
Земли ежевечерняя измена.
Не замолчать её, не зашептать
Листве ночной, стомысленной обиде,
Но в день, когда покатит солнце вспять,
Взойдёт любовь на ум к тебе опять –
И втайне сотворит себе обитель...
ПОСЛЕ ВЕЧЕРНИ
Не сосчитать окатно-млечных лун,
Нанизанных на нить воспоминаний...
Вечерня, лето, августа канун,
Игранье бликов в пыльности бурьянной.
На светлом тоне тянется заря,
В апсиде сада канонарят* тонко –
С незримым о незримых говоря,
С далёкими горюя о далёком.
С востока открывается земле
Привычный взгляду промысел жемчужный,
Когда-то посчастливится и мне –
Многозаботной суетности чуждой –
Втесниться в пронизь несчислимых лун,
Душой продевшись в темноту исхода –
Вечерня, лето, вечности канун,
Мгновенье увядающего года...
------------------------------------------------
*канонарить – возглашать начало стиха
на вечернем богослужении.
* * *
Наполнен сад мой яблоневый всклень –
До самых крыш – плодотворящей силой,
В зелёном – малахольница-сирень
Свои печали по ветру пустила.
Победоносно к солнцу вознесли
Каштаны бело-розовые пики
И тени приклонили до земли
С напыщенной прохладностью великих.
Притихла жизнь, напрасно не трудясь
Себе прибавить росту хоть на локоть,
И тишиной душа отозвалась,
И роз обманно-шёлковую вязь
Уже дождям случайным не растрогать.
И кто сумел бы вымечтать себе
Бесценней – этих дней вершинных – пору,
И жизнью уподобиться судьбе
Цветов в невзрачных венчиках, которым
Один желанен синий беспредел
Небес в мазках пурпуровых и красных,
И кто из нас, прощаясь, не смотрел,
Как раскрывался нежно – и немел
Закат на ровной блёклости левкаса....
ВДОХНОВЕНИЕ
Где липа кудри золотые вьёт
И где сирени сон забыли белый,
Последний из июньских соловьёв
Уволился из парковой капеллы.
Он так свистел и выдавал порой
Божественные трели и форшлаги,
И поверяло мне моё перо
Перипетии птичьи на бумаге.
Он пел всегда в тональности любви,
А я слагала в сердце звуки эти,
Но мой певец гнездо подруге свил,
А там пошли соловушкины дети.
Он смолк, и ночи потекли тишком,
Но быть в обиде на маэстро мне ли –
Когда пяток любовнейших стишков
Под пенье акапельное созрели...
* * *
Заигрывает с ветреной листвой
Вечерний лучик – неземно и нежно,
Как ты сегодня трепетен со мной –
Так, словно счастье наше – неизбежность.
А может быть, и вправду, посмотри –
Едва-едва короновалось лето,
И серебристой мантией парит
Прохладный дождь – не за горами где-то.
В семи промыта липовых водах
Трава – и гущиной, как молодая,
Ты вновь со мной, и я в твоих глазах –
Твоя зеленоглазая святая.
Ромашки с васильками обнялись –
И втайне охорашивая прядки,
В далёкой нашей памяти сплелись
В венец неувядаемый и яркий.
Пусть тишина заслушана до звёзд –
Не выдумать молчанья подвенечней –
Не этот миг ли сердце назовёт
Потом своей любовью бесконечной...
* * *
Как полыхнуло медным, разлилось –
С какой холодной выдержанной страстью,
С какой горячностью безвольной ластят
Лучи, уже рассеянные, вскользь –
Лишённые недавней звёздной силы –
Объять собой и к жизни возвратить.
Вдоль горизонта, растянувшись в нить,
Навершье леса пламя опалило,
Прошлось хребтами почерневших крыш,
И, запятнав, извеялось бесследно.
Мне показалось, ты опять молчишь,
Забыв о неизбежности рассветной –
Как будто бы успел ожечься ты
О самое последнее молчанье,
Но помни, я свиданье назначаю
У первой распустившейся звезды...
* * *
Опять закат разобран на лучи –
По одному – на сумрачную душу,
И вечер успокоенно молчит,
Готовый звёзды засветлые слушать.
Не говори – пусть их высокий слог
Соединится с мыслями иными,
Невидимый – взогреется восток
За тучами угасшими, немыми.
Как звёздный разгорелся перезвон –
Неслышимый – и ровень луговая
Недолгий, зыбкий вспоминает сон,
Но только солнце в памяти всплывает...
* * *
До неба – встала лебеда,
По листьям дождик мелко крошит,
Смешались счастье и беда,
Но счастья – несравнимо больше.
И нам отсыпется оно
Обильной мерой, нагнетённой,
За веры малое зерно –
Поля пшеницы золочёной.
За тишь безоблачной души –
Покои утренние – лета,
За мысли светлые в глуши
Непроходимой, непросветной –
Ромашек желтых, луговых
Взблеснется солнечная жила –
Где копи свежие травы.
Давайте будем этим живы!
Давайте! – и взамен не ждя,
Раздарим всем живое слово,
Как струи тёплого дождя
Смягчили этот мир суровый.
Вот месяц выглянет – и лес
Березок уведёт в ночное,
И снова лето на земле,
Но словно лето – неземное.
И ведь бывало так всегда –
Дождливым утром, суматошным
Сойдутся счастье и беда,
Но счастья – неизменно больше.
* * *
Изогнутым заржавленным ключом
Замкнула ночь святилище дневное,
Минута за минутой перечтён
Небесный свод, написанный давно мне,
Но всё ж непостижимый – всякий раз,
Когда вникаешь в облачные строки,
И мир приоткрывается для нас
Предчувствием угаданный, далёкий.
Но осень вот – уже недалека,
Неузнанной стоит вполоборота,
И будто ненавязчиво, слегка,
Прохладное душе навеет что-то.
Дождём придержит прежние пути,
И тополь юный – стоит захотеть ей –
К земле засохший листик отпустив,
Задумается промельком о смерти...
* * *
В самом запечье вселенной родимой
Тёплый сокрыт закуток –
Ладан пахучий соснового дыма,
Звёздочки белой фиалки любимой,
Крылец – нагретый шесток.
Небо вечерней подсинено тенью,
Рая цветут очажки,
Забраны окна линялой сиренью,
Шаркают в комнате – нощно и денно –
Ходиков старых шажки.
Голову свесило солнце с полатей –
Летом сумей уложи!
Звенькают стекла – не видно дитяти,
Мама глаза проглядит – не понять ей
Пыла ребячьей души –
Той, что одним героическим рвеньем
Лужи измерит простор
И разберётся – без капли сомненья –
С жгучей крапивой о ненападенье
В силе ещё договор?
Мама встревожена – где там и что там –
Спицы мелькают, рули...
Только уверены все, кто живёт там –
Двор – это центр управленья полётом
Сбившейся с курса Земли.
Горка – блестящая вышка-антенна,
Круглый радарный грибок,
Странной цифирью исписаны стены –
В самом запечье родимой вселенной,
В самом истоке дорог.
* * *
Эх, июль – отрезанный ломоть,
Не приставишь снова к караваю –
Рвётся в поле ретивое – хоть
У краюшки лета побываю…
Неоглядный усится простор –
Рожью половелой да горохом,
Разве ж туча – терем! Непростой,
Золотой – князь-солнышку отгрохан.
Лес, вдали меня не углядев,
Распрямляет тёмную горбину,
Луг в цветочек меленький везде
Будто пересыпан нафталином.
Густо ранневсхожие лучи
Оплели посконку из полыни,
Жаворонок вычурно журчит,
Ладно разузоривает сини.
Птичкой жизнь взлетит – да и падёт!
Вспомню – и вовек не согрешу я,
Одесную – колос ветры пьёт,
Пустошь сорняковая – ошую...
Навзничь – в разговорчивую рожь,
И, о правде горестной не споря,
Завздыхаешь потихоньку, что ж –
Выше травок малых до сих пор я...
И опять бредёшь по тем путям,
Где покой и тишь – прозрачней вдвое,
Где река, ни капли не смутясь,
Ноги мне усталые омоет...